Привет, я лесбиянка! И нам нужно об этом поговорить.

Нам нужно поговорить о том, чего стоит быть лесбиянкой. Внимание, спойлер: это требует смелости. Каждый лесбийский поцелуй - это революция - мне нравится, как об этом говорит Элис Коффин. Но прежде чем мы начнем этот разговор, вы должны знать мою позицию. Я женщина, лесбиянка и феминистка. Когда я говорю «я», я имею в виду себя. Когда я говорю «мы», я имею в виду дайков*. Я намеренно пишу «лесбиянки*» со звездочкой, чтобы включить каждую персону любой гендерной идентичности, которая идентифицирует себя как таковую.

ОДИНОЧЕСТВО ЛЕСБИЯНОК-ПОДРОСТКОВ

Это было в конце 1990-х. На дне рождения моего парня я поняла, что его сестра мне нравится больше. Мне было двенадцать лет. Я никогда не видела лесбиянок во плоти и никогда раньше не использовала это слово. В школьном дворе дети говорили «дайк» - и, поверьте мне, вы бы не хотели ею быть.

Ни поп-звезды, ни актрисы, ни спортсменки, ни подруги семьи, ни социальных сетей... ни одной ролевой модели. Меня привлекали девушки еще до того, как я действительно поняла, что могу быть лесбиянкой. В тринадцать лет я тайно записала фильм, который транслировался по французскому телевидению. Фильм «Not All Dads Pee Standing Up», в главных ролях которого была лесбийская пара с ребенком, перевернул меня с ног на голову. В то время я не располагала необходимыми средствами для того, чтобы заметить проблемный заголовок.

Год спустя французская теннисистка Амели Моресмо, когда-то передовая в мировых масштабах, сделала каминг-аут. Реакция детей была довольно скверной.

Дома я слышала гомофобные анекдоты про геев. Лесбиянок не существовало.

Летом, в свой четырнадцатый день рождения, я познакомилась со старшей сестрой моей подруги Луаны. У нее была татуировка плюшевого мишки на шее, красивые серые глаза, скрипучий голос и, что еще интереснее, девушка. Я была очарована. Вскоре после этого у меня появилась первая девушка, но я никому не сказала. В конце концов она рассказала о нас своему брату, который прекратил с ней общение. Через несколько недель и я рассталась с ней.

Когда я училась в старшей школе, я перестала встречаться с мальчиками, как раньше. Я свелась к тому, чтобы смотреть «Buffy», ненавидеть вампиров и сверхъестественные вещи. По субботам, я присоединялась к вечерним беспрерывным просмотрам своих братьев, тайно молясь о появлении Уиллоу и Тары. Я жаждала поцелуя, зрительного контакта, любовного жеста между двумя девушками. Мое сердце останавливалось каждый раз. Это были одинокие годы - пока я не встретила Рокию. Мне было шестнадцать.

Мы с Рокией сильно влюбились друг в друга. В школе мы были замечательной бандой с нашими подругами Камел и Лолой. Мы сводили наших учителей с ума. Мы ходили за кофе, сигаретами и настольным футболом в наш любимый бар. По выходным мы с Рокией встречались у одной из наших мам. Ее кожа приводила меня в неизведанные места.

В тот день, когда мама Рокии узнала о нас, она позвонила мне на мобильный. Это было в воскресенье утром, сразу после футбольного матча. Я вспоминаю ее слова, как будто это было вчера. Лучше, чтобы я никогда больше не разговаривала с ее дочерью, иначе ее старший брат выбьет из меня все дерьмо, так сказала она. Испугавшись и разозлясь, я сразу оборвала наши отношения. Рокия рассказала о нас Камел и Лоле - я всё отрицала. Тогда я не знала об интернализованной лесбофобии.

Я никому не рассказала о насилии по отношению к моим первым лесбийским отношениям. К восемнадцати годам я даже начала встречаться с парнем, просто чтобы быть нормальной. Спать с мужчинами было самым разрушительным, что я могла сделать для своего психического здоровья. Я бы хотела, чтобы подросток, каким я была, знал терапевтку, которая спустя годы скажет мне: «C какой стати тебе пытаться быть нормальной?! Ты не вписываешься - и это здорово!»

К счастью, я встретила девушку в баскетбольной команде колледжа. Она полностью взорвала мой разум. Далия была идеальной причиной, чтобы сделать всем каминг-аут.

БОЛЬШЕ ЛЕСБИЙСКИХ* РОЛЕВЫХ МОДЕЛЕЙ, НО ВПЕРЕДИ ДОЛГИЙ ПУТЬ

С конца 1990-х многое изменилось. Девочки растут с лесбийскими* ролевыми моделями. Есть Инстаграм и Тик Ток. В музыкальной индустрии растет число кумиров-лесбиянок*, таких как Angèle, Hayley Kiyoko и Kehlani. Любящие спорт девушки со всего мира могут увидеть, как Меган Рапино, Кастер Семеня и другие спортсменки-лесбиянки* выступают в самых разных дисциплинах.

На маленьких экранах «The L Word» был передовым. За культовым сериалом последовало множество телешоу с участием персонажей-лесбиянок*. Netflix работает над инклюзией ЛГБТКИА+. Фильм Ханны Гэдсби «Нанетт» стал всемирным феноменом стендапа после его выхода в 2018 году. В таких фильмах, как «Кэрол», «Обстоятельство», «Поцелуй меня», «Портрет девушки в огне» или «Рафики» изображены лесбийские романы. Люди даже начали рассказывать истории, в которых ЛГБТКИА+ на самом деле способны на большее, чем просто быть квирными. В Германии первое в мире шоу о лесбийских* знакомствах «Очаровательная принцесса» недавно внесло свой вклад в то, чтобы привнести видимость лесбиянок* в мейнстрим.

Многое изменилось, но предстоит еще долгий путь. Лесбофобия везде. В 43 странах мира лесбийский* секс по-прежнему считается уголовным преступлением. Наказания варьируются от выплаты штрафа до пожизненного заключения и смерти от избивания камнями. «Но в Европе лесбофобии нет», могли бы сказать вы. И вы бы ошиблись. Текущих позитивных событий, происходящих в Европе с правовой точки зрения, недостаточно. 46% лесбиянок в Европейском союзе по-прежнему избегают публично держаться за руку со своей партнёркой, опасаясь нападений или преследований.

Помимо сексуальных, физических и словесных нападений, мы действительно переживаем еще одну форму насилия, которая не карается законом - стирание.

НА СТЫКЕ СЕКСИЗМА И ГОМОФОБИИ

Иногда разные основания действуют одновременно, порождая определенные формы дискриминации. Это называется «интерсекциональностью». Сама по себе лесбофобия находится на пересечении двух видов дискриминации: сексизма и гомофобии. Не говоря уже о расизме, трансфобии, фэтфобии и эйблизме, с которыми тоже сталкиваются лесбиянки*.

В отличие от женщин, состоящих в гетеросексуальных отношениях, нам не нужны мужчины. Поэтому мы бросаем вызов гетеропатриархальным обществам и их структурам власти, просто будучи самими собой. Проблема: цис-мужчины занимают руководящие должности и не желают делиться своим местом ради равенства. Таким образом, мы в основном остаемся невидимыми в политике, в мейнстримных средствах массовой информации, на рабочих местах и в общественных местах. У этого исторического отказа признать, кто мы есть, есть название: лесбийское* стирание.

И когда мы показываем себя, когда мы боремся с лесбийским* стиранием, последствия могут быть ужасными. После публикации в 2020 году книги Элис Коффин Le Génie lesbien (Лесбийский гений) реакция была колоссальной. Белые цис-мужчины журналисты, которые не читали книгу, утверждали, что она против мужчин. Католический институт Парижа прекратил сотрудничество с авторкой. Элис Коффин подверглась кибербуллингу. И это не прекращается: она подверглась публичным преследованиям во время конференции в июне 2021 года.

ДАВАЙТЕ СТАНЕМ ВИДИМЫМИ?

Поскольку мы не вписываемся, цис-гетеронормативные общества стыдят наши идентичности. «Дайк» задумывался как оскорбление, прежде чем мы вернули назад себе это слово. Лесбиянки* заперты в воображаемом шкафу - и для того, чтобы выйти наружу, требуется смелость. Отправная точка нашей любовной жизни - это позорное тайное место. И это душно. Хорошие новости: цис-гетеронормативность - это человеческая выдумка. Таким образом, мы можем его деконструировать.

Отказ видеть кого-то означает отрицание их существования. Поскольку квир-детям нужны образцы для подражания, чтобы сформировать себя, стирание - это проблема общественного здравоохранения. Мы, дайки*, не должны делать каминг-аут. У нас нет признаний - мы не виноваты. Необходимо срочно освободить будущие поколения из чертового шкафа. Так что давайте идти впереди: давайте покажем себя.

Как и стирание, тишина может быть невероятно жестокой. Отмена токсичной цис-гетеронормативности требует выражения нашей сексуальной идентичности словами. Итак, вот снова, давайте сделаем это. Давайте сотрясать уши, сдирать повязки с глаз и гордиться тем, что называем себя дайками*. Le Génie lesbien (Лесбийский гений) Элис Коффин - это демонстрация силы: при поддержке общественного протеста ей удалось добиться того, чтобы о лесбиянках* заговорили. ЛЕСБИЙСКИЙ. Французская авторка подчеркивает, что мы должны писать, произносить и повторять Л-слово до тех пор, пока оно не перестанет быть табу. Называя нас, оно нарушает тишину. Оно признает наше существование - и заставляет весь мир делать то же самое.

Так давайте будем громкими и гордыми? По крайней мере, так говорит мое сердце. Но правда намного сложнее запоминающегося лозунга. Если видимость может обеспечить безопасность и инициировать деконструкцию цис-гетеронормативности, это также может быть опасно. Мы должны показывать себя и называть себя при условии, что это не угрожает нашей жизни, психическому здоровью или физической целостности. Если мы чувствуем себя достаточно сильными, чтобы противостоять лесбофобии. Давайте всегда помнить, что пристыживания тех, кто не в каминг-ауте, не должно быть. Делать каминг-аут - это личное решение, и не делать его - это нормально.

БОРЬБА С ЛЕСБОФОБИЕЙ - ЭТО САМООБРАЗОВАНИЕ!

Дети - как губки. Они впитывают наши ценности, действуют через бессознательное подражание и верят тому, что слышат. Поэтому подавать пример - это ответственность всех. И это очень срочно. Нам необходимо создавать пространства, в которых наши дети чувствуют себя в безопасности - дома, в школе, на улице. Нам нужно освободиться от сексистских и гомофобных стереотипов. Нам нужно создавать инклюзивные манеры речи. Нам нужно быть добрыми. А если ваш ребенок квирный, перестаньте гадать, кто за это ответственен. Прекратите искать причины. Просто обнимите его и скажите: «Я люблю тебя».

Автор интервью: Élisabeth Chevillet

Instagram: @eliechevillet

Вебсайт: elisabethchevillet.com

Перевод: Паула Череску

#civilsocietycooperation: Этот материал был подготовлен в рамках проекта “Writing for Diversity” при поддержке Программы восточного партнёрства и Федерального министерства иностранных дел Германии.